Интервью Елены Логиновой (газета КОНТИНЕНТ, США) с президентом правозащитной организации Stichting Marexa http://www.russianlife.nl/statute.htm Ларисой Володимеровой.

 

ЕЛ: Если бы меня спросили, какие личностные качества я считаю главными то это яркая индивидуальность,  любознательность и целеустремленность альтруистического плана. Трудней всего мне смириться с равнодушными. С теми, кто не утруждает себя посмотреть на мир и происходящие в нем события честно и самостоятельно. Мне не нравятся индивидуумы, перекладывающие ответственность за свои неудачи и убожество на других.   Видимо, поэтому, прочитав некоторые книги и статьи Ларисы Володимеровой, я поняла, что хочу прикоснуться к  миру этой яркой и неустрашимой женщины, которую вижу, как воительницу за правду и философа,  стремящегося через призму своего видения разгадать этот странный мир.  Я не знаю всех тонкостей политических хитросплетений, и сначала меня очень смущали озвученные имена, но в интернетовском пространстве они популярны. И это уже дело тех, о ком говорят, защищать себя, если информация искажена. А если нет - то наступило время отвечать за содеянное. Ну что ж, Земля - это тоже школа, где Душа учится и крепнет Дух.

 

Краткая справка.

 

Володимерова Лариса Вадимовна

http://ru.wikipedia.org/wiki/Володимерова,_Лариса_Вадимовна

 родилась в Ленинграде, в 1982 году закончила филфак Ленинградского Госуниверситета (португалистка, выпуск Игоря Сечина). В конце 80-х ей было отказано в приеме в Союз Писателей Ленинграда, после чего она была принята в Международный ПЕН-Клуб (Нью-Йорк), а затем в СП Израиля и Нидерландов. В 1992 г. после полутора лет отказа ей удалось выехать на жительство в Израиль, где вела ЛИТО, а в 1996 г. организовала первый в стране Институт литературы, журналистики и драмы, благополучно действовавший до ее переезда в Нидерланды. Проживает в Амстердаме. Журналист года 2007 (Великобритания).

 

ЕЛ: Лариса, я случайно (хотя в случайности не верю) вышла в интернете на Ваши статьи, а потом прочитала  книгу МАФИЯ-ФСБ, которую Вы написали в соавторстве с Владимиром Мальсаговым. Скажу честно,  бесстрашие, с которым вы оба пишете, вызвала у меня просто отторопь. И это после убийств Александра Литвиненко, Политковской, Евлоева, Маркелова... можно долго перечислять. Что движет Вами, женщиной умной, не имеющей иллюзий         по поводу происходящего и  знания Who is who? Зачем этот риск? Какова Ваша цель?

 

ЛВ: Цель была - и уже можно сказать в прошедшем времени - ясной и чистой: помочь политзаключенным и безымянным терзаемым узникам, снизить накал пыток и закрепить послабление юридически сызнова (так как конвенции работают вхолостую). По совпадению, отвечаю на Ваш вопрос на второй день сухой голодовки Эделева. Что нам в не чувствующей кризиса Голландии какой-то Эделев, практически не защищенный даже своими же высокопарно болтливыми правозащитниками?.. Но я же помню, что еще без мыслей о карьере, до попадания на RTVi он на свои шиши покупал кефир осужденному и отдававшему концы в лагере Трепашкину, трясся к нему несколько часов зимой на продувной электричке на отменяемые администрацией свидания. То же самое делал пожилой провинциальный патриот Шаклеин, которому также ничего не перепадало из фонда Гольдфарба и Березовского и напрямую от ФСБ: его вела только совесть. Незнакомая мне библиотекарь Татьяна Монахова из своего мизерного заработка изыскивала средства для перевода тюремных записок Трепашкина на английский: она же не знала, кто содержит все эти мемориальские группы, в корне слившиеся с ФСБ, о чем предупреждал еще Литвиненко, - да и как простому, милосердному, искреннему человеку придет в голову, что демократический сайт может курироваться и направляться ФСБ, а ближайшие друзья инспирировать гибель тех, кто много знает и случайно встал на пути?.. Из душевных порывов Татьяны, Глеба, Владимира создается образ настоящего русского человека, воспетого классикой, и если можно еще что-то доброе сказать о нашем народе это благодаря вот таким, обычно закадровым людям. Я могла бы рассказать очень много и о тех, кто прекрасно устроился и приумножил капитал на страданиях искалеченных кавказских детей и на пушечном мясе подневольных российских мальчишек, забритых в казарму. Но любая названная фамилия повлечет вызов в суд и ничего не изменит по сути. Убиенным уже не поможешь, а новую гибель не предотвратишь. Иначе бы я боролась, держала же я несколько голодовок, годами писала статьи, но теперь в этом нет смысла. Если б не знать, чем занята ФСБ в области крематория, то я бы с удовольствием смотрела на ее окрепшую на международном уровне работу, всю эту шпионскую паутину ностальгических Русских домов: приятно иметь дело с умными врагами и высокими профессионалами. Но болезненным оказалось то, что и мои близкие друзья обернулись ФСБшниками, попросту проплачиваемыми, добровольными убийцами. Вся схема кристально прозрачна, а потому скучна. Меня никогда не интересовала политика, которой я вынужденно занялась, не найдя другого пути, в период бессилия литературы, помочь заключенным. Впрочем, врагам не нужно успокаиваться: мне еще есть, что сказать, если в будущем это сработает.

 

ЕЛ: Вы были близко знакомы с Александром Литвиненко и мне известно, что общались с ним за несколько дней до отравления. Мой вопрос  возможно покажется странным: Кто для Вас этот человек?  Сумасшедший, святой, наивный?.

 

ЛВ: Я никогда не была близко знакома с Сашей, но по стечению обстоятельств мы проговорили с ним час по телефону за ночь до отравления. Так и я заинтересовала западные спецслужбы, которые нас охраняют. Саша изъяснялся информативной скороговоркой. Он, как и его мужественный, изумивший меня своей волей отец Вальтер, нашедший в себе силы не только продолжить дело сына, но в резкости даже его превзойти, безусловно был чистым и выдающимся человеком. Любые совершенные им ошибки стерла мученическая смерть. Своими страданиями Саша буквально воспитал поколение последователей и на годы очистил имидж россиян, что казалось уже невозможным. Но в последних строках Литвиненко есть явные белые пятна. Он безусловно мог назвать еще ряд фамилий тех, кто творил политику и работал от ФСБ. Почему не сказал? Я уверена, что его в этом остановил Закаев, дав теплый совет, какие навязывал и нам с Мальсаговым. Ведь Саша жил через дорогу от Ахмеда и прибегал советоваться по поводу каждой статьи. Закаеву было крайне невыгодным разоблачение своих же коллег и наставников. Точно так же впоследствии, когда Вальтер Литвиненко написал дополнения к автобиографической книге Мальсагова Мафия ФСБ и передал их нам через Закаева, Ахмед протянул время, а затем убедил Вальтера не давать своих показаний. Зачем это Закаеву он теперь частично выкладывает на радио Свобода и в Интернете, касаясь презираемого им и любым нормальным человеком Кадырова, - но не Нухаева. Думаю, что Саша чувствовал, что покривил душой, до поры до времени не назвав имена. Когда он писал об окружении Нухаева, то не мог не знать и заказчика. Но Литвиненко был замечательным другом, личные отношения с Закаевым для него значили много, да и о Березовском он мне говорил подробно и только хорошее. И все же тайное становится явным, истина дороже, а полуправды не бывает. Думаю, что в любом случае Саша не смог бы молчать, доживи он до гибели Бадри.

 

Напомню вкратце о главном в нашем последнем разговоре. Саша прекрасно знал (как и советовавшаяся с ним на эту тему за три месяца до расстрела Политковская), что будет убит. Но всего неделю назад он получил гражданство Великобритании и этим был счастлив, он наконец вставал самостоятельно на ноги как не зависимый от Березовского бизнесмен и искал пути заработка, он собирался через недельку к нам в гости в Амстердам, чтобы выступить в качестве свидетеля по делу Эркеля, а меня с семьей пригласил к себе в Лондон... У него была чиста совесть. И в этом он отличался от большинства наших общих товарищей. Кстати, все свои статьи Саша просил публиковать на сайте Критика http://www.kritika.nl/ и продолжившей его Аналитике, пока мы с веб-мастером сами же не отговорили: мы все считали наиболее важными на то время сайты Чеченпресс и зеркальный Ч-ньюс, нас всех одинаково заботила возможность печататься, и это мы обсудили.

 

ЕЛ: Лариса, почему Ваше внимание  привлекла чеченская проблема, ведь в мире  не только эта война?

 

ЛВ: Обычно спрашивают как пришла в правозащиту. Совершенно не помню... Много лет проработала в ленинградских детских домах и специнтернатах, где живет только горе; от Союза писателей выступала в колониях, для нас это было всего-навсего хлебное место, и только один мой знакомый прозаик, Лисняк, сообразил попроситься на длительное время за решетку на общих основаниях - собрать материал для романа. Мы не помышляли о расширении кругозора, не пришло еще в голову... Затем эмиграция. У меня была примерно сотня юных учеников, населявших брошенную арабскую деревню Лифта на въезде в Иерусалим. Родители судорожно устраивались, им оказалось не до детей, часто насильно вытащенных в репатриацию, через разрыв с первой любовью и дружбой. Кто скурился, кто спился, кого скосил СПИД, в живых осталось не много. Я пыталась хотя бы отсрочить бесполезную гибель ребят... Старшее поколение иммигрантов пребывало в депрессии, мои практические знания о литературотерапии здесь весьма пригодились. У всех близкие, как и мои дети, были в терактах, а психическую устойчивость воюющей страны нужно поддерживать не только голым патриотизмом... Но Израиль полностью зациклен на своих проблемах. И, несмотря на через несколько лет появившиеся русские телепрограммы, я вообще пропустила чеченские войны. Если все мои друзья и коллеги-журналисты были активными участниками первого путча, то о втором я просто не слышала. Потому имена российских или чеченских политиков мне не говорили ничего. Война была нашим бытом, я, как и все, с нежностью к игрушке наблюдала, как самоходный взрыватель на дистанционном управлении заезжает в автобус с забытым пакетом, да и спустя двенадцать лет после переезда в Голландию не сяду на скамейку рядом с урной, автоматически обойду чужую сумку и поищу полицейского, вздрогну от шума и терпеть не могу фейерверк, напоминающий взрывы. Это не страх: таковы были будни прекрасной страны и ее жителей, зависящих от прихотей и корысти израильского правительства. А в Нидерланды прибывали новые беженцы из бывших республик. Здесь я активно им помогала, составляла прошения, попутно въезжая в реалии. Поочередно разные газеты и сайты печатали наши требования, но самым бесцензурным в итоге оказался Чеченпресс. Вот так, уже публикуясь на ЧП, я заинтересовалась Чечней. Трудно поверить но правда. Еще сложней потом мне самой, после четырех лет тесного сотрудничества, было осознать то, что это сайт ФСБ. Но ведь факты упрямы.

 

Разумеется, я занималась далеко не только Чечней. Но на школьной карте это самая настрадавшаяся земля великий народ, веками атакуемый и оккупированный российским фашизмом. Вот никем не избранный пешка-президент, по уши запачканный кровью дегенерат, обязанный предстать перед трибуналом - но покрываемый международным сообществом ради экономических выгод, что само по себе преступление. Любой, протянувший ему руку, как тот же Закаев, автоматически становится народным предателем: никакими высокими целями не объяснить сотрудничество с тираном, содержащим концлагеря. Пусть это максимализм - но совершенная правда: все наши оппозиционеры, прикрывающие сегодня Медведева в расчете на мифические будущие договоренности, пошли на соглашательство с путинской властью, а какими бы марионетками ни были Путин с Медведевым, но исключительно по их прямым указаниям творились все главные злодеяния последних лет. На них и на их хозяевах лежит вся ответственность, снимать и игнорировать которую преступление, предательство граждан: ведь наша крепостная масса не догадывается, что живет в рабстве. Даже если не любить богачей, это не дает возможность кривить душой и не считать дела Ходорковского или Грабового полностью сфабрикованными; и только глупец может до сих пор не увидеть, что геноцид родных стариков нищих ветеранов, инвалидов спланирован на государственном уровне, а наши интернаты - не вспыхивают сами по себе, шахты - не рушатся самопроизвольно, и сироты из тех детских домов, где я работала, сплавлялись на органы и продавались за границу не без личного участия Путина-Сечина: все эти решения принимаются в стране заключенных организованно и на высшем уровне.

 

ЕЛ: Лариса, я прочитала  внимательно Вашу книгу Возьми свою половинку. Там очень много личностного, откровенного. Не страшно, что не поймут откровенного и даже интимного?  Не боитесь, что  обольют грязью, используют однажды против Вас?

 

ЛВ: У меня выходит девятый том собрания сочинений, опубликовано более двадцати книг, в том числе переведенных на нидерландский http://www.russianlife.nl/ . Страшно может быть написать плохо, недостойно литературы; недостаточно обнажить душу и докопаться до правды. Я думала, что пишу бульварный роман... Неожиданно пришли сотни высоких отзывов, в том числе от крупных философов и писателей. Роман читают с экрана, он также вышел в серьезном немецком ежегоднике Александра Барсукова Век ХХ1. Некоторые правозащитники решили, что это беллетристика, и не удосужились прочитать, а между тем это чисто биографический роман, в том числе об известных политиках. Им было бы интересно. Спасибо, Елена, что Вы еще читаете книги и за все похвалы.

 

ЕЛ: Прочитав роман Возьми свою половинку,  я так и не поняла какой тип мужчин Вас привлекает?

 

ЛВ: Никакой. Я обычный темпераментный человек, никогда не была лесбиянкой и феминисткой, но с большим интересом и уважением отношусь к женщинам, а за сильным полом мне поднадоело ухаживать в роли няньки. Меня удивил Ваш частный вопрос о любви по национальному признаку, но касательно тех же чеченцев все их мужчины неизменно предавали меня и друг друга (что главное), а вот среди чеченок я знаю настоящих героинь, это совершенно потрясающие личности, буквально несущие на руках свой народ и потомство, в том числе в эмиграции. Это они, некоторые - совсем еще девочки, вытаскивали родных с поля боя, останавливали кровотечение, выхаживали. Если среди россиян личности уничтожены революцией и перманентным рабством, у арабов и евреев войной, то чеченский народ может притягивать в том числе высокими личностными качествами, но они на исходе.

 

ЕЛ: А Вы верите в Бога? Кто для Вас Иисус Христос? Что Вас привлекает и наоборот отталкивает в мусульманах? Ведь Вы славянка по рождению и как бы не правоверная, но общались со многими людьми принадлежащими именно к этой религиозной группе.

 

ЛВ: Я не отвечаю на личные вопросы. В любой конфессии должен отпугивать фанатизм. Любая вера глубоко уважаема. Людям нужно объединяться, ведь те же чеченцы понятия не имеют о том, что, например, израильтяне бьются над совершенно такими же проблемами, а статьи пишутся дублирующими фразами, можно вообще ничего не менять, кроме названия народа и языка. Эту оторванность от соседских бед и зацикленность на себе использует ФСБ. 

 

ЕЛ: О России скучаете?

 

ЛВ: За всю жизнь я совершила всего два мудрых поступка. Эмигрировала из России и открыла Институт литературы в Израиле. Ностальгия по такой кровавой и насильственно оглупленной стране, как моя родина, была бы странной. Но я живу в русском языке, у него нет территории.  

 

ЕЛ: У Вас есть идея как построить идеальное общество на нашей маленькой планете Земля? Если да, то как это может выглядеть?

А были у Вас какие-то мистические случаи в жизни? Или совершенно поразительные совпадения, например. Расскажите.

 

ЛВ: По поводу утопий не думала, что Вам кажусь такой глупой. А мистические случаи есть, Елена, у всех, нужно их замечать. Как могла, рассказывала о них в книжках.

  

  

ЕЛ: Из нашего  телефонного разговора я  поняла что Елена Маглеванная, которая просит политического убежища в Финляндии- Ваша ученица. Но я не очень представляю как можно научить заниматься правозащитной деятельностью. Ведь это либо внутренняя потребность души которая скорее альтруистична и ты делаешь это потому что по другому просто не можешь. Проясните пожалуйста.

 

ЛВ: Не сужу за Елену, писавшую именно так. Эта молодая поэтесса и журналистка из Волгограда входила в правозащиту очень искренне, ею двигали мученическая гибель любимого ею чеченца, принесшего своему народу много страданий, а также стремление помочь заключенным. Маглеванная проиграла два суда и вынуждена была спасаться, но за нее сейчас переносит двойные пытки Зубайр Зубайраев, и уезжать нужно было прежде всего для того, чтобы помогать отсюда ему, оставшемуся за решеткой, а не ограничиться одним мемориальским выступлением в Хельсинки. Если что-то работает, то это шумные пресс-конференции и личное присутствие в европарламентах, судах, и именно Маглеванная с ее упорством и талантом могла бы помочь заключенным. Пожелав Елене, эмиграцию которой и мы тут готовили два года, только добра, давайте обратимся к проблеме в целом. Из всех коллег лишь Шаклеин призвал Елену вернуться на суд и еще раз подставить себя, хотя это грозило ей психушкой, а сейчас и сам Владимир, вслед за Эделевым, находится под прямым ударом. Нелепой была почти добровольная посадка Стомахина. При всем сочувствии и уважении к Борису, нельзя было давать ФСБ шанса, и глупо заниматься правозащитой внутри большой тюрьмы, а не снаружи. Если ты волевой, как Талхигов, Лебедев, Пичугин или Стомахин, то потеряешь годы в тюрьме, где над тобой будут измываться садисты. Если ты карьерист или просто наивен тебя опустят в предатели. Как? Незаметно.  

 

(Я догадываюсь, Елена, что Вы не привыкли к кажущемуся максимализму и твердости тона, но любой человек имеет право на свое аргументированное, пусть субъективное мнение, и мы обе живем в свободных странах, борющихся с терроризмом, а редакция, как известно, за позицию автора ответственности не несет).

 

ЕЛ: Из вашей с Владимиром Мальсаговым книги МАФИЯ-ФСБ, становится совершенно очевидно, что он личность неординарная. Ведь не сломаться за десять лет неволи, не деградировать и не слиться с уголовной энергетикой того мира- надо быть на мой взгляд супер-сильной личностью. В книге есть весьма сильный и трогательный эпизод, где он говорит  как тюремная медсестра, русская по происхождению,  подарила часть своего тепла узнику, да еще и с чеченскими корнями. Я знаю что подобное случается и видела, как одну сотрудницу в бостонской тюрьме уволили когда застали ее целующуюся с заключенным. Это было чп. Дела сердечные-большая тайна. Расскажите как вы познакомились и как Вы решились на соавторство, если это конечно  вопрос достаточно корректный.

 

ЛВ: На то мы и женщины, чтобы спасать мужчин во время войн, в плену, и об этом писал Мопассан... Любишь того, о ком заботишься. Но есть и другая сторона. Процитирую рассказ своего мудрого друга, также бывшего пзк: С итальянской, пожалуй, самой знаменитой в мире журналисткой Орианой Фаллачи (Oriana Fallaci) случилась похожая история, которую она описала в книге Un Uomo - название, переводимое и как "человек" и как "мужчина". Она интервьюировала в тюрьме греческого террориста Панагулиса, который пытался убить диктатора Пападопулоса в 1968 (период черных полковников). Его схватили, держали в тюрьме и жестоко пытали, он держался исключительно стойко и вызывающе,  бежал, был пойман, но политическая амнистия освободила его в 1973 г.  Он даже стал депутатом парламента, но ушел от политики. Начался очень нелегкий роман между ним и Фаллачи, чем-то перекликающийся с Вашей книгой. Панагулис был убит в 1976 г. в возрасте 36 лет. Фаллачи (на 11 лет старше) была очень откровенна в своей совершенно захватывающей - но и изматывающей - книге. Упоминала и "иждивенчество." Она даже не скрывала облегчения, когда все кончилось. Я бы не упомянул эту историю, если бы не поразительное сходство Вашего и Фаллачи яростных публицистических темпераментов.  Комментировать сложно; Владимир продержался, никого не сдал и совершил подвиг. В тюрьме он набросал 35 страниц от руки, а книга, например, на болгарском,  составляет 260 бумажных страниц. Она написана в жестком соавторстве, но я попросила болгарских издателей оставить имя только Мальсагова. Касательно русского текста странно, но уже пришлось кому-то доказывать, что у ребенка есть не только папа, но мама (простите, что в тюрьме не сидевшая). А сотрудничество наше началось просто: за проявленный к информации о Нухаеве и рукописи Мальсагова интерес была расстреляна Аня Политковская, и Володя стал искать следующего журналиста. Все боялись, но на Чеченпресс нашлась я. Мы стали работать

http://www.russianlife.nl/mafia_fsb_ok_last.htm  в разных странах и почти что в тюремных условиях. Ради дела и чувства я бросила миллионера-голландца, с которым обвенчана и провела одиннадцать лет, потеряла все до гроша и даже жила в этом году не только в центре беженцев с Володей, но и отдельно в кризисном центре для скрывающихся жен и детей. Богатейший и лишний опыт. Сейчас все в порядке, Владимир гостил тут неделю и вчера уехал, успев обдумать Ваши вопросы к нему. Не знаю, подключится ли он к интервью, так как мне о политике написал: Я говорил, что мне более подобное не интересно. Мне, повторю, тоже.

 

ЕЛ: Ничего нет тайного, что ни стало бы явным. Если та информация в вашей совместной книге-документе действительно имеет под собой реальные события (а я чувствую, что все именно так),  то  взрыв World Trade Centre, или попросту Торгового Центра в Нью Йорке в 2001 году, то  какой на Ваш взгляд будет реакция американцев когда привыкшие к гласности американские налогоплательщики осознают что произошло на самом деле? 

 

ЛВ: До издания книги мы дали возможность западным спецслужбам сделать то, что положено. Ни малейших сомнений в точности информации Мальсагова  у меня нет, и книга - еще один документ, призванный помочь президенту Обаме, на которого мы все возлагаем надежды на стабилизацию в мире и противостояние ФСБ. В главе 22 Владимир рассказывал, как Яндарбиев по поручению Нухаева и ФСБ готовил теракт 11 сентября, совершенно не зная, что делает. Позже, в связи с тем, что Яндарбиев мог понять, в каких целях его использовали, и во избежание утечки информации, Путиным было принято и осуществлено решение взорвать Яндарбиева с 14-летним сыном, только чудом оставшимся в живых, в Катаре.

 

ЕЛ: Лариса, Вы живете в Амстердаме и это совсем другая культура. В чем главное отличие голландцев от людей рожденных в  России? Вы собираетесь всегда жить в этой стране?

 

ЛВ: Я космополитка, благодарна Голландии, но не чувствую ее своим домом. Дожить хотелось бы здесь. Меня тревожит, что Европа теряет время и позволила российской шпионской сети пустить мощные корни. В Гааге мог бы пройти трибунал над российскими и чеченскими фашистами, и эту возможность мы горячо обсуждали еще с Литвиненко. Трибунал давно мог состояться по совокупности документов, подтверждающих факты массовых казней. Пока не будет международной огласки, продолжатся практически легитимные пытки, похищения и аресты, теперь уже не только в бывшем СССР.

Голландцы и русские только думают, что понимают друг друга. Мы принадлежим разным цивилизациям, не совпадают и наши моральные ценности. Нам в принципе не договориться, но я думаю, что россиян вообще следует опасаться в любой точке света: ложь, лень и рабство заразны. Достаточно взглянуть на бывший соцлагерь.

 

Сегодня в Амстердаме открывали филиал Эрмитажа, и я там присутствовала. А по телевидению показали голландцев, специально взявших выходной, чтобы посмотреть в аэропорту, как приземлится Медведев. Какой-то немец прибыл из-за границы. Прождали полдня в траве на ветру, пристально глядя в бинокли, ведь никто толком не знал, на какой полосе их герой приземлится. Наконец свершилось, голландец четко назвал оба туполева и ильюшина с номерами и вычислил, в каком самолете сидит Медведев. Вот и все популярное местное развлечение. Говорят, такое ведь бывает не каждый день! Также по новостям показывали домик Петра Первого, посещавшийся Наполеоном и вообще всеми правителями, и смотрителя, который так и прождал полный рабочий день, когда же Медведев соизволит туда явится. Предварительно президент арендовал музей... Да так и не прибыл. Смотритель сказал, что нисколько не переживает, так как это далеко не первый раз с русскими. Наконец впустили публику, валом посыпали голландцы. Эти мелкие зарисовки для нас характерны. А вечером с лестницы расселенного дома престарелых, отданного под Эрмитаж, спускались королева с Медведевым и компанией. Сначала мужественная Беатрикс взяла трамплин на ступеньке, затем три корабля с цветами русского (да и голландского) флага все никак не могли выстроиться параллельно, потом по реке Амстел плавала бумажная Анна Павловна с мужем в секс-позе валетом, и все шутили, затем Петр Первый вынырнул к ногам высоких гостей... Но фейерверк был отличный. Опытный журналист-голландец даже по бумажке не смог прочесть фамилию Мусоргского, а нашу публику загнали к черту на рога после предыдущего теракта, по воде курсировала сплошная полиция. Матвиенко с Медведевым ко всему равнодушны: ведь это только лишенные культуры и искусства местные думают, что у них теперь есть Эрмитаж... Они не видели настоящего!

 

Но вот что любопытно: рядом с Ее величеством сидела принцесса Максима, наша любимая будущая королева, на свадьбу которой с голландским принцем не пустили... ее собственных родителей.  Если вдуматься последовательный поступок: отец Максимы поддерживал аргентинский фашизм. Но как это все сочетается с присутствием на том же подиуме хозяина всех российских концлагерей, в которых поощряются гестаповские пытки, не говоря о планомерном геноциде моего родного народа?!

 

Я поговорила с Пиотровским: в составе делегации приехала и моя 80-летняя тетя, отдавшая Эрмитажу всю жизнь и готовившая экспозицию. Когда-то она показывала мне запасники, полвека закрытые от публики по разным причинам, а теперь их можно частично возить в Амстердам. В российских же новостях объявили, что... маленькая Голландия пропадет без России, а без ее газа железная логика вообще уйдет под воду! Но никогда я по-русски не слышала, что на самом деле голландцев привели в ужас условия хранения сокровищ и катастрофа с Данаей, и они вложили огромные средства на сохранение награбленных русских богатств.

 

ЕЛ: Вы брали интервью у арестованного после событий в Норд-Осте Заура Талхигова. Когда я читала интервью с ним то не могла сдержать слез. Каково впечатление от общения с этим молодым человеком? Как может сложиться его будущее?

 

ЛВ: Талхигов прежде всего глубоко верующи