Лариса Володимерова
Говорит Хайбах

 

 

 

 

 

 

После публикации http://www.chechenpress.info/events/2008/01/14/01.shtml статьи о Хайбахе и об очевидце трагедии, рассказавшем всему миру правду - Дзияудине Мальсагове, - посыпались отзывы.

 

Прежде всего, Валентина Петровна Мальсагова, вдова чеченского Сахарова, и сегодня живет на улице, названной именем мужа. Несмотря на то, что 18 февраля 2007 года она отметила 75-летие (с чем именинницу поздравила газета Грозненский рабочий), соратница диссидента продолжает вести большую работу по увековечиванию памяти Д.Мальсагова.

 

Они встретились в казахстанской ссылке и полюбили друг друга. Именно Валентина Петровна помогала в подготовке встречи мужа с Хрущевым в Алма-Ате в 1956 году, когда удалось передать знаменитое письмо о хайбахской трагедии. После этого и произошел разговор Мальсагова с Хрущевым, позволивший обнародовать данные, которые так стремились забыть советская власть и КГБ.

 

В начале 1957 года Дзияудин Мальсагов привез жену в Чечено-Ингушетию, и с тех пор она не покидала Грозный даже во время боев. В апреле 1994 года после тяжелой болезни (три года он был прикован к постели) умер Д. Мальсагов. В начале войны Валентина Петровна потеряла мать, а во время августовских событий 1996-го погиб ее младший сын.

 

Не один месяц Валентина Петровна пряталась в подвалах от бомбежек, она вынесла все трудности войны, и сейчас бережет расстрелянную мраморную мемориальную доску, которая до войны была установлена на доме Мальсаговых, где Валентина Петровна проживает уже скоро полвека.

 

Соотечественник Мальсаговых, Магомед Музаев пишет книгу, посвященную главному чеченскому диссиденту. Есть и другие активные свидетели его жизни и подвига. Говорит один из публиковавших материал о Хайбахе, Казбек Байсалов:

 

- Сравнение Д.Мальсагова с Сахаровым и "чеченским Данко" - все уместно. Все, что рассказал Владимир Мальсагов, мне известно со
слов его отца Дзияудина его матери Валентины Петровны и из многих других источников. С Дзияудином мы дважды были в Хайбахе, на месте, где стояла конюшня (сарай?) колхоза им. Берия... Он рассказывал: Я стоял вот здесь... Гвишиани вон там, в окружении автоматчиков... Когда из пылающего сарая с воплями ужаса ринулись обреченные, впереди оказалась женщина с двумя детьми, Гвишиани приказал открыть огонь. И проход был завален трупами... Я ринулся в сторону Гвишиани, и если бы не Громов, который удержал меня и... заслонил, я тоже был бы расстрелян.

 

Дзияудин Мальсагов был именно таким человеком, каким его описывает сын. Когда еще были живы его сверстники, они рассказывали о нем, как о необыкновенно смелом и мужественном человеке, готовом вступиться за правду и справедливость. (И вступался, за что и страдал от  властей). Тех людей почти не осталось Судьба Дзияудина вписана в такие события, которые преступно забыть. И он не последний в них герой. Поэтому важно и нужно собрать воедино все документы и издать их, чтобы не повторилось Однажды и я как-то рискнул затронуть эту кровоточащую рану геноцида чеченцев Хайбах, о котором я доподлинно узнал от Дзияудина Мальсагова.

 

Я прошу уточнений у сына, Владимира Мальсагова. Уж он-то знает не понаслышке сочащийся кровью и пеплом Хайбах. Так может рассказывать только человек, бесконечно преданный родине, тоскующий по земле, на которую он непременно вернется:

 

ВМ: - Лариса, я также был там с отцом и комиссией в самый первый раз. Мы тогда на машинах поднимались, а это примерно 130 км по серпантину, через горные ущелья и быстрые речки по щебёнке. Природа удивительно красивая: чистейший горный воздух, ему подстать чистотой - стремительные горные реки, с диким шумом стремящиеся по дну ущелий. Этот шум - этот гул и вой - удивительно похож на боевой клич чеченских воинов: "Аллаху Аккбар!", наводящий неописуемый ужас на оккупантов. Они сродни друг другу: ведь природа, всё это породившая, одна.

 

Смешанный лес, скрывающий в своей чаще фруктовые деревья дикой груши, яблони, кизила и мушмулы, с высотой переходит в чинарный, буковый, и далее, перед сочными альпийскими лугами, где находится Хайбах, поднимаются красивейшие хвойные леса, многовековым возрастом помнящие Чечню ещё свободным государством. Чечню, управляемую истинно демократическим мехкъ-кхелом. Вверху на склонах гор - одна в видимости другой - стоят древние, родовые жилые - и высокие боевые башни. Многие разрушены советскими войсками и авиацией по приказу Кремля во время депортации чеченцев.

 

Отец показывал наши земли, огромные альпийские пастбища на них. И, что интересно, вплоть до войны к нам приезжали люди, спрашивавшие у отца разрешения на покос травы или выгон скота, хотя мы там не жили и скот не держали, а на дворе совдепы стояли, отменяя частную собственность. Но чеченцы всё равно придерживались своих законов и обычаев.

 

По дороге, недалеко от так называемого Узкого озера, которое образовалось в результате советской бомбёжки, когда скала, оторвавшись от взрыва, упала, перегородив горную речку, образовав очень глубокое озеро с чистейшей холодной водой, но в ширину - всего несколько метров, - у самого бережка лежит каменный жернов от мельницы, что нашим дедам принадлежала, а по той поре это говорит о великом состоянии. Дорога была красивой и очень интересной, но уж больно тяжела и утомительна. Но самое важное, что Ваш знакомый, приезжайвший на место трагедии, должен был запомнить - это рассказ ветхого старика, одного из Гаевых, бывшего в ту пору подростком, убиваемый там - и чудом выживший. Ужасно, сколько горя этот человек перенёс в жизни, - столько и  тысяче человек с лихвой было бы. Слушали его, еле сдерживая слезы.

 

Они жили в домике рядом с той конюшней. Этот человек был болен, с высокой температурой лежал в горячке, несколько дней поэтому не евши. И когда его родителей, братьев и сестёр выводили, кто-то из старших обернул его в овчинный тулуп, и материю сверху накинул. Всех родных в конюшне сожгли, а к ним в дом солдаты зашли и, сразу его не приметив, облили всё керосином и подожгли. Очнулся он от гари и, шатаясь от слабости, вышел из дому. Тут его солдаты увидели, и один полоснул из автомата ППШ поперек его живота так, что кишки стали выползать наружу. Он же, падая и теряя сознание, инстиктивно плотно запахнул тулуп, кишки удерживая. Другой солдат, подойдя к нему, наколол его на штык своей винтовки, как сено на вилы, и закинул в пылающий дом.

 

Как он выполз из огня, он не помнит, а очнулся уже в пещере, где его выхаживали родственники, так же Гаевы (о которых Вы уже слышали), - те, что остались в живых лишь потому, что уходили в лес за дровами и заночевали там, а, вернувшись, увидели страшную картину убийства. Трое суток ковыряя в кровь избившимися руками мёрзлую землю, они хоронили людей.

 

Тут ночью слабый стон заслышался, и, подойдя к оврагу, они увидели окровавленного и обгоревшего мальчика. Как он в бреду выполз из огня, и сам не помнит, но спасло его то, что он был голоден, и поэтому приток крови к кишечнику был незначительным. Так в пещере он ещё долго на грани жизни был. Один из Гаевых, его дядя, специально ходил на охоту, выследил медведя, а, добыв и разделав, обернули мальчика в ещё горячую, парную медвежью шкуру, и этот метод народной медицины спас ему жизнь.

 

В горах он скрывался с другими до 1953 года, так как по приказу Сталина они считались бандитами и при обнаружении подлежали расстрелу.

 

После смерти Сталина, он поверил в объявленную амнистию и вышел к совдеповской власти. Сначала его отправили к другим чеченцам в Казахстан, а там арестовали и приговорили, как военного преступника, к 25 годам лагерей, из которых он отбыл более двенадцати.

 

Вот так звучала одна из человеческих трагедий, поведанная на пепелище Хайбаха, насколько я её помню, и Ваш знакомый также мог её слышать. 

 

ЛВ: - Владимир, Вы продолжаете благородное и самое необходимое дело жизни отца. Прислушиваясь к Вашим свидетельствам, присылают их и другие. То же касается сегодняшней войны и оккупации Россией Чечении: присылают всё новые данные. Что Вы хотели бы добавить по поводу продолжения этой трагедии?

 

ВМ: - Всё тайное со временем становится явным. Сохранится и это, как бы нквд-фсб не пытались скрыть следы своих преступлений прошлых, таких, как Хатынь (расстрел тысяч польских офицеров), Гулаг, Хайбах - и нынешних (взрывы домов со спящими мирными людьми в Буйнакске, Москве, Волгодонске, арест, с целью запугивания всех, не согласных с политикой Кремля - Ходорковского, Трепашкина, других, и убийства Литвиненко, Политковской и других смелых и честных людей, открывших глаза всему миру на кровавую звериную морду Кремля с мерзким извращенцем во главе)...

 

Как обличающая речь Дзияудина, зазвучат вечно живые голоса Литвиненко, Политковской вместе, может быть, с десятками других, досель не известных, - но в своё время и они встанут перед международным трибуналом с обличительной речью о преступлениях Кремля с Путиным во главе, и отвечать придётся палачам за международный терроризм, страшные убийства и геноцид. Ибо ясно станет, что все самые громкие и страшные преступления последнего времени (от взрывов домов в России, развязывания целенаправленного, полномасштабного геноцида в Чечне, терактов 11 сентября в США, теракта в Катаре и убийства З.Яндарбиева, терактов в Лондоне со взрывами в метро и автотранспорте, и даже "ядерного", убившего Литвиненко) это дело их рук.