ГОЛЛАНДСКТЙ БЫТ
Для голландского журнала
"Rus"

 

ЛЮБОВЬ ДО ВОСТРЕБОВАНИЯ

 

Раю Ваудт-Белову знают почти все русские амстердамцы. Да и голландцы, изучающие русский язык. Вы спросите, почему? Этот вопрос я переадресовала героине интервью. Причем попросила все рассказать с начала.

 

РБ:          Никогда б мне сюда не попасть, если б не оказалась в Болгарии. А там руководитель группы предложил нам встретиться с голландскими каменщиками-коммунистами. О Нидерландах я знала, что страна лежит ниже уровня мирового океана, омывается Северным морем, и что там жил Рембрандт. Но что голландцы едят дважды в день бутерброды, и что раз в сутки - горячее без супов? Нет, я не слышала... А в Болгарии мы с голландцами жили в одной гостинице,  питались в одном ресторане, и как-то вечером встретились. Вильям, мой будущий муж, пригласил меня танцевать. У каждой женщины бывает момент, когда она чувствует, что красива, а я тогда была прямая, в белом скромном платье с цветочками, в черных лодочках на высоких каблуках. Мы танцевали, и первые слова Вильяма были по-английски: ты прекрасна! Я своих данных не знала, - какая уж есть. Провели мы там вместе дней восемь, шел 64-й год, страх еще не изжит, и я дала не домашний адрес, а до востребования.

 

В России знакомство думала скрыть. Но на почту пришла - меня сразу спросили, какой у меня адрес, место работы и прочее. Я не думала, следят за мной или нет. Каждую неделю получала от Вильяма письма, открытки, и все сохранила, это толстая пачка. В первом письме он вспоминал, какая же я красивая, черноволосая, и приятно было читать объяснение. Переписывались мы год, потом Вильям приехал туристом в 65-м в Москву. Целых два раза: Москва - Ленинград и Москва - Ялта. И в Ялте он мне сказал, что хочет жениться, и чтобы я готовила документы. Собирала я их еще восемь месяцев - справки с места работы, от него документы, свидетельство о рождении - всего восемь, чтобы подать в специальный ЗАГС для браков с иностранцами. И нужна была справка от моей мамы, что она не возражает. А мне 36 лет! И мама мне говорит: - Ты представь себе, я тебе эту справку не дам, и что дальше? Останешься ты одна и на меня обижена?

 

И, конечно, дала согласие. Браки с иностранцами тогда уже были разрешены. Но когда я пришла переводить паспорт Вильяма на русский язык в официальном бюро переводчиков, там работал такой Кабанов, и он единственный мне сказал: - Девушка, что Вы, своего что ли здесь не нашли?!

 

Отвечаю: - Я и этого не искала! Любовь не знает границ. Браки разрешены, лет мне достаточно.

 

И 6 июля 66 года мы расписались в Москве. Скромно отпраздновали. А через 9 месяцев родился наш первый сын Яша, у меня заканчивалась виза, нужно было улетать или остаться. Накануне говорю маме, держа на руках грудного ребенка: - Ну куда я завтра полечу?!

 

Мама ответила: - Если б ты была одна, я б тебе сказала - оставайся.

 

Я-то думала тогда, что Вильям может приехать в Москву, и мы будем там жить все вместе.

 

ЛВ:         Какой была Ваша первая встреча с Голландией?

 

РБ:          22 мая я прилетела, 15 градусов, дождик. Написала открытку домой, просила стюардессу бросить обратно в Москве, она в сердцах и швырнула... Начались сказки 1001 ночи. Приехали мы к отцу, нас встретили скромно, обычная голландская еда, и это меня удивило. Но все бегали вокруг внука, всегда можно было в дальнейшем оставить детей у отца. Ведь Вильяму было уже 39, отец все понимал.

 

5 лет говорили мы по-английски, это со времен войны был мой любимый язык. Учили соседи в Уфе: мороз 36 градусов, голод и нет одежды, зима 42-го-43-го. В Башкирии бывало и минус 52, поэтому я не ходила в школу. Закончила ее в 19 лет.

 

ЛВ:         Совсем по-голландски. А здесь?..

 

РБ: Надо было идти на курсы, платить, чтобы выучить нидерландский, и хоть я сразу устроилась работать - получала 150 гульденов в месяц и раз в неделю работала, тогда это были приличные деньги - было не до учебы. Давала уроки русского, воспитывала малыша, а вскоре двоих, и не было времени, а деньгами я хотела своим помогать в Москве. Но работа в Голландии очень ценится, больше всего. В Нидерландах существует узкая специализация. Например, Вильям - каменщик, и он никогда не согласится класть раствор, это уже не его профессия: он будет укладывать кирпичи, зато высоко профессионально, как любой рабочий в своей области. Потому голландцы достигли такого высокого уровня во всем, а мы, как Вы знаете - швец и жнец, и на дуде игрец.

 

ЛВ:         Как Вы здесь жили?

 

РБ:          Через 5 лет поступила в Заандаме в народный университет, за 3 года взяла 60 уроков, но голландский ведь очень сложный, особенно глаголы меняются и порядок слов трудный, так что ошибки я делаю до сих пор: перевожу мысленно с русского или английского. Но голландцы понимают и никогда меня не огорчают, за все 25 лет - только двое заметили. Но через 25 и по-русски начнешь с ошибками говорить!

В 69-м родился Саша, и я поехала в Москву специально рожать, чтобы не было разницы между ребятами, чтобы было одно место рождения и русские паспорта. И голландские тоже, до 95-о здесь разрешалось двойное гражданство.

 

Жили мы уже с самого начала в Вормере и только раз поменяли там дом. Приходила чудесная медсестра. Вильям воспитывал малышей по-голландски, силой. Я орала, сестра прислала другую женщину, которой я все объяснила. Эта мефрау Баккер Вильяму говорит: мать знает лучше, как обходиться с ребенком. Она же отвела меня туда, где играют в настольный теннис, я ведь раньше всерьез занималась, в Москве судила соревнования. И потом здесь играла 32 года. Теннис меня выручал, забывала усталость и ссоры.

 

ЛВ:         А с кем Вы общались из соотечественников?

 

РБ:          Была одна русская, интеллигентная, с университетским образованием, помогла мне с работой в университете... В Заандам приходили корабли из Архангельска, здесь об этом предупреждают в газетах, и вот в июле 67-го Вильям мне предложил пообщаться с русскими, а мефрау Баккер тоже советовала не замыкаться. Нас там встретили и угостили обедом, и помощник капитана сказал, что придет еще одна русская женщина, она тут с войны, Анна Никитична. Теперь ее уже нет. От нее получила я адрес другой русской в Заандаме, и вот мы поехали в гости. Я набралась нахальства, мы позвонили и поднялись наверх, эта женщина вышла. Я ей как на духу все рассказала, и откуда адрес узнала. Она пригласила нас и напоила кофе. Такое узкое было общение в эти годы! Она тоже устроилась в университете, муж был голландец, физик и коммунист. Эта женщина приехала на полтора года раньше, чем я, и говорит: - На славянском факультете требуется секретарь. У Вас же московская речь.

Она меня и направила на профессорское интервью; подсказала, как одеться и что говорить. Час я  рассказывала по-русски, пока не спросили: Вы могли бы давать здесь уроки русского?

 

Я согласилась. И стала не секретарем, а сразу преподавателем языка. Отработала 33 года в Амстердамском университете, а 5 лет уже на пенсии без зарплаты давала уроки, потому что люблю профессию.

 

ЛВ:                Помните ли Вы свой самый первый урок?

 

РБ:          Да, пришло 4 студента. Один был Вильям Вермеер, он и сейчас профессор университета. Спросила их: как вы хотите работать? Вермеер вдруг говорит: - Давайте беседовать о диссидентах.

 

Но я даже не знала, кто это! Отвечаю: хорошо, подготовьте к следующему разу материал о диссидентах, кто что о них знает.

 

И позвонила той самой знакомой: что это за слово?!

 

Я никогда не стесняюсь в этом признаться, у меня же техническое образование. Но на этой работе я открыла для себя очень многое, это огромный опыт.

 

У меня было типичное советское воспитание, я понятия не имела о политике. Это дома была полная свобода. Но и тут на рынке меня спрашивали: - Откуда вы? - Угадайте. - Из Испании? Италии? Португалии?.. - А когда говорила, что из Советского Союза, они отвечали: "каут"! И ничего больше не знали про нашу страну, - только про холод! То, что было известно тогда и сейчас - день и ночь. Благодаря Горбачеву в 85-м резко изменилось отношение к Советскому Союзу, в лучшую сторону. Люди стали интересоваться. Мой-то Вильям был коммунистом, потом это спустили на тормозах, когда распался Союз. Мы были членами общества Нидерланды - СССР. А когда разрешили, я стала каждый год ездить в Москву.

 

ЛВ:         С кем еще из соотечественников Вы здесь общались в начале?

 

РБ:          Через полтора года после меня приехала еще одна русская женщина, вышла замуж за доцента университета. Лучшая переводчица, и тоже оказалась с мужем-голландцем. И никого вокруг больше не было.

 

Сама я все делала по-своему, это вызывало неизбежные трения в семье. Трудно было привыкнуть к трехразовому питанию и обязательному приготовлению кофе: он для меня был как водка, ведь если не сделаешь кофе, то начинаются ссоры. Разница между голландцем и его русской женой столь велика в ментальности, что женщина должна или покориться,  или обречет себя на недоразумения и разлад.

 

ЛВ:         Но ведь бывают семьи, где муж-голландец сам учит русский язык.

 

РБ:          Да, и Вильям зубрил, и даже его отец. Но Вильям быстро сдался, поскольку у него не было стимула. Зато я научила ребят, от рождения говорила с ними только по-русски. Мальчики знают теперь пять языков, оба закончили университет.

 

Из моих шестидесятниц и приехавших сюда в начале 70-х годов почти никто не сохранил семью, очень много браков распалось, практически все. Не у каждой женщины есть терпение сносить или выдерживать то, с чем нередко приходится сталкиваться. Рассчитывать нужно только на себя! Никогда ни на кого не надеяться! Это главный совет. Наша ментальность иная, мы почти все с высшим образованием, мы умеем все делать. Мой старший сын однажды сказал: - Папа, мама не могла тут работать по своей специальности, инженером, потому что  родился мой брат. А если бы ты оказался с мамой в пустыне, то ты бы умер от жажды, а мама пошла бы искать воду, источник.

 

Здесь водишь экскурсии, даешь уроки, осваиваешь новые профессии, - не пропадешь. Я постоянно училась, хотя и дома была занята. Какова рабочая неделя голландской женщины? В понедельник - традиционно стирает. Во вторник - штопает, гладит и складывает одежду в шкафы. Бельевые шкафы в 17-м веке часто рисовали на картинах, голландцы гордились порядком. В среду - дети учатся полдня, а потому женщина идет на рынок посудачить с подружками, а после уроков она занимается развитием детей, ведет на занятия спортом или уроки музыки. В четверг - традиционная смена постельного белья, один раз в неделю. Раньше в семьях было много детей, в доме по 2-3 спальни. Хозяйки вывешивают одеяла. Я иногда не помню, какой день недели, но сужу по проветриваемым одеялам! В пятницу голландка моет все места общего пользования. Мужчина работает, он не помогает. А если он безработный, то от него зависит, участвует он или нет. Мой муж помогал. Суббота и воскресенье - дни отдыха, даже иногда не готовят горячее. Ходят и в рестораны.

 

Вот так я научилась распределять время. Ведь голландка с гордостью произносит, что она - домохозяйка. Я выучилась тут вязать. Однажды мой свитер был выставлен в витрине магазина, стекло разбили и этот свитер украли.

 

ЛВ:         Я дорожу Вашим подарком - шарфом ручной работы. Главное там - идея. Но мы неизбежно подходим к болезненной теме, отношению голландцев к деньгам.

 

РБ:          Ныне женщины изменились, стали другими, настоящие феминистки. Палец им в рот не клади. Если голландка видит, что у нее плохой помощник, то развестись ей не страшно. Моя знакомая 24 года жила с мужем, они оба голландцы, то есть у них не принято свои невзгоды рассказывать другим. Это редчайший случай, если с вами поделятся! И вот они приехали нам сообщить, что разводятся, а у них трое взрослых детей. Женщина подождала, пока дети вырастут, и разошлась. Реакция Вильяма была - "она столько денег получит"! - То есть речь не о чувствах, а о деньгах. Я была потрясена: ведь в таком возрасте остается одна!

 

Есть семьи, где деньги держат в банке и счет открыт на имена мужа и жены, тогда голландка ведет хозяйство, берет средства на хозяйственные нужды. Это семьи, где оба работают. Но муж выдает деньги жене на неделю, если работает он один. Мать распоряжается  обычно детскими деньгами.  Обувь, одежда, занятия спортом и прочие нужды детей.

 

Мы однажды приехали к отцу Вильяма, я шутя говорю: - Мы можем остаться у вас "хлеба покушать". А его жена отвечает: - У меня нет хлеба для вас. Дело в том, что здесь покупается на приглашенных, заранее, дополнительный хлеб!

 

ЛВ:         И хранится в пластиковых пакетах в морозилке, порционно на день: голландцы едят хлеб только утром. Кстати, это же касается туалетной бумаги во многих семьях: выдается она на неделю, простите. Но есть и "широкие" семьи.

 

РБ:          Меня удивляло также посещение гостей: не знала, что нужно приезжать в дом или утром от 10 до 10.30, или днем от 2.30 до 3, или вечером от 7.30, причем только по договоренности. Я пришла к мефрау Баккер в 12, она очень странно на меня посмотрела. И Вильям потом объяснил...

 

Но совсем было трудно привыкнуть, что 2 раза в день - бутерброды, когда в России можно горячее есть трижды в день! И супы у них на закуску, а так - не готовят.

 

Словом, голландцы очень серьезно относятся к деньгам, с детства приучают к аккуратности, дарят малышам сразу копилку, поощряют: за отметку - монетка. Есть у детей карманные деньги. Одной знакомой муж сказал: у тебя дырка в руках. А мне Вильям заметил: у тебя ветром деньги сдувает с рук... В России не было этих проблем. Здесь же привыкнуть невозможно - такая разница! А отношения между родственниками? Я знаю только одну семью, где существуют тесные родственные отношения. В основном тут живут семьями скучно. Но Амстердам отличается ото всех городов, так было всегда: мегаполис.

 

ЛВ:                Существует ли здесь понятие элитарности?

 

РБ:          Мне, например, очень нравится, как обстоит здесь дело со спортом. Он платный, но зато  элитарности нет. Вы можете заниматься всем, чем хотите. И тут с профессором университета вы говорите на одном уровне. Когда сюда приезжал Горбачев, его студенты встречали, они позвали меня. Тут же лоточек поставили с селедкой, я крикнула: - Михаил Сергеевич, за хвост держите селедку. За хвост!

 

И Раиса Максимовна тут была, он очень о ней заботился. Один из стоящих рядом голландцев сказал: - Ну и что, что Горбачев? У нас все равны!

 

Ведь принц тут катается на велосипеде. И бедных в нашем понимании слова в Голландии нет вообще. Здесь правительство обеспечивает минимальный уровень проживания своих граждан. Это в России государство, власть наша плохо заботится о наших женщинах, и потому многие вынуждены уезжать. Но я всегда гордилась тем, что приехала из России! Сейчас я вижу уже все с двух сторон и с высоты возраста, но мне никогда не пришлось стыдиться, откуда я родом. Правда, когда войска ввели в Афганистан, я мало что понимала. Но я никогда не скрывала, что я москвичка! Чтобы быть голландкой, здесь нужно родиться. И я - москвичка по-прежнему.

Л.В