ВЛАДИМИР ГАНДЕЛЬСМАН
Часть II

 

Интервью, специально для конкурса Тенета-Ринет '2000

 
Владимир Гандельсман



 


ЛАРИСА ВОЛОДИМЕРОВА: Володя, это стихотворение, последнее в книге "Эдип", называется "Воскрешение матери". А воскрешение родины происходит для Вас таким же образом? Или его просто не требуется?

ВЛАДИМИР ГАНДЕЛЬСМАН: В моЈм дневнике есть такая фраза: "Да хватит уже любить родину!" Извините за автоцитату. Но можно процитировать не себя, а одного немецкого политика, который на вопрос, любит ли он Германию, ответил, что вообще-то он любит жену. Пожалуй, вместо того, чтобы ответить на Ваш вопрос, я произнес что-то раздражительное. Извините, это реакция на изувеченное слово "родина". Если же ответить в упор, то - да.

ЛАРИСА: Вас много печатают российские журналы.Это компенсирует Ваше отсутствие в Санкт-Петербурге только отчасти? Или Вы самодостаточны, и родина для Вас - декорации?

В.ГАНДЕЛЬСМАН: Во-первых, я ценю свой географический отрыв, потому что избавлен от выяснения отношений с "родиной", будь то телевизор, от которого в России (особенно в первые перестроечные годы) было порой не оторваться, или литераторы... Во-вторых, я каждый год бываю в Петербурге. Самодостаточен только покойник.

ЛАРИСА: Почему была выбрана именно Америка? Потому что в Америке - именно Нью-Йорк?

В.ГАНДЕЛЬСМАН: Америку я не выбирал. Подвернулась работа, вот и все. А потом некоторым членам моей семьи приспичило здесь задержаться.

ЛАРИСА: Каково Ваше литературное окружение в эти годы? Возмещает ли оно полностью Вашу отдаленность от Петербурга? Хватает ли Вам просто книги - своей, чужой?

В.ГАНДЕЛЬСМАН: а) Основное мое литературное окружение - то же, что и было 30 лет назад. Два поэта в Петербурге, Лев Дановский и Валерий Черешня. Есть, конечно, еще несколько человек... Заочно, через интернет, я познакомился с Кириллом Кобриным, по-моему, прекрасным прозаиком, изменившим мое мнение, что по-настоящему стихи понимают только поэты.
б) Петербург невозместим.
в) Нет, просто книги мне не хватает - ни чужой, ни своей. Ни Библии.

ЛАРИСА: Вы предпочитаете читать по старинке бумажную литературу, или Вас устраивает сетевая? Это одна литература или разные, на Ваш взгляд?

В.ГАНДЕЛЬСМАН: Предпочитаю по старинке. Именно поэтому не могу ответить на второй вопрос.

ЛАРИСА: Почему именно "Литературный дневник", с которым Вы нас познакомили в первой части интервью? Пишется ли другая проза? К чему клонят годы, и как влияют возраст, опыт на Ваше творчество?

В.ГАНДЕЛЬСМАН: а) Дневниковая проза - жанр, существующий с тех пор, как человек начал оправдывать свою лень нехваткой времени, то есть - существующий всегда. Это - стиль жизни. Для меня было бы немыслимо сесть за стол и начать какое-то повествование. И дело, конечно, не в лени. Времени не просто не хватает - его нет.
б) Ответ на этот вопрос - в "Лит. дневнике": "Писать прозу? Я не доносчик". Если же серьезно, то никакой прозы не существует. А если что-то существует, то это - сразу - стихи.
в) В молодости я не знал, что стихотворение может до такой степени продумываться. Если хотите более грубо: рассчитываться.

ЛАРИСА: Стихотворение продумывается до или во время написания?.. Так же, как с родиной, у всех это может быть по-разному. Для меня ностальгии не существует, а кто-то нам объяснит, что это такая болезнь, связанная с магнитным воздействием. Кошка вошла в новый дом, место выбрала, там и сиди. Пока крыша не свалится на голову. Считаете ли Вы себя космополитом? Занимает ли Вас политика?

В.ГАНДЕЛЬСМАН: а) До написания - продумывается, во время - скорее просто думывается;
б) Космополитом? - да;
в) Политикой - соответственно - нет.

ЛАРИСА: Володя, что-то новое случается в искусстве, Вас окружающем, или новое - это хорошо забытое старое? Преобразился ли, например, район Сохо на Ваших глазах? Перепрыгнула ли в новое тысячелетие та Литературная студия в Вашем городе, которую когда-то открыли Бродский и Аксенов? Интересует ли Вас мнение ПЕН-Клуба на этот счет? А главное, что Вы сами думаете по этим поводам?

В.ГАНДЕЛЬСМАН: а) Конечно, случается. В основном это книги. Последний, обнаруженный (с опозданием, правда) автор - Бруно Шульц. Та самая проза, которая стихи. Благодаря ещe и переводчику А. Эппелю.
б) Если Вы говорите не о метафорическом Сохо, но о реальном, то я там почти не бываю.
в) Какая Литературная студия? Я об этом ничего не слышал. Если речь идeт о литературном открытии Америки, то началось оно не с Бродского. А кто такой Аксeнов, я не знаю. Так же, как и что такое ПЕН-клуб.

ЛАРИСА: Как Вам кажется, российская и русская зарубежная литература расходятся или сближаются? Какие перспективы могут быть в этом плане, что именно кажется Вам наиболее реалистичным?

В.ГАНДЕЛЬСМАН: Короткий и даже банальный ответ на этот вопрос: двух русских литератур нет. Иначе одна называлась бы как-то по-другому. Но если отвлечься от истины ради ответа на вопрос, то обе литературы стали выездными, то есть поэт, живущий в Иерусалиме, пишет прочувствованно-туристские стихи о Петербурге, а другой непременно въезжает на осляти в Иерусалим. Очень большие перспективы и у Итальянских циклов... В общем, российская литература надела итальянские сапожки и блуждает в лондонском тумане. А русская зарубежная еe ищет на берегах Невы. В связи с этим - никакого сближения и никаких перспектив.

ЛАРИСА: Вот так оптимистично мы на сегодня закончим. Благодарю Вас.

(см. также ЧАСТЬ I).

 
Лариса Володимерова,
по заказу Тенета-Ринет, специально для ностальЕЖЕй, 15 мая 2000 года