ЭПИТАФИЯ

 

Что же такое эмиграция?..Оставь надежду, всяк входящий,–воскликнуть бы вслед за камнем и лагерем. – Вечная тишина. Но, издав «Избранное»,так хочется пропищать, мышкой привставши на цыпочки (крысы бегут с корабля!): «И мы тоже! И мы, – прозаик, поэт, драматург, детский писатель!» Ан нет. Вы и не на иврите, и не по-голландски, а что черт догадал родиться – так вы от бабушки ушел, и в родном Ленинграде тебя забыли, и всех нас переименовали; и в Иерусалиме постарались перечеркнуть; а до голубого амстердамского ангела не дотянешься и на носочках! Не хватит тысячелетия. Так что ж такое эмиграция?

Стерильные отношения «ты мой спонсор, я твой донор»? Друзья-предатели, памятник неизвестному мужу-осведомителю, а то и килеру; жена – а что ты о ней знаешь?; стонущие от ностальгии родители; дети, у которых и в мыслях не было оставаться твоими; это раздвоение личности и тройственный союз птичьих наречий, – а тут оказывается, что ближе всех тебе в этом подветренном мире... соседский щенок! Он в словарях не нуждается. Перед ним не будешь оправдываться, почему ты такой колобок в разных странах?

Слушать по-голландски, отвечать по-английски, с детьми перекидываться на иврите, писать по-русски и португальский крепко держать в уме, – а вдруг выгонят и отсюда! Уходит наш поезд в Освенцим? Да, как-то географически ближе, тянет дымком с соседних гор, потому к ним – не прислоняться.

Но здесь, в затишье и междуречье, честней, нет ни планового сокращения населения, ни отстрела блокадных стариков и старух, которому не противодействуешь. Нет передвижных выставок «Человек и тюрьма», и не умирают здесь в 29 раз чаще, чем принято это на воле, в том числе и от голода. Нет 20000 носителей открытого туберкулеза, объявленного болезнью XXI века, которая добирается в мир из заброшенной русской тюрьмы. И пускай его – мой замечательный муж-амстердамец спрашивает о стихах: – Ты закончила свои письма? (А кто говорит, что мои книги – это литература?!).

Да, теперь я отлично варю русский борщ и пеку блины лучше ресторанных брюссельцев, – но вот надену толстовку... Да нет, не надену, потому что попросту и не жива. Эмиграция – это большая сытая сука с волчьим блеском глаз, но мы об этом – ни слова, потому что не признаю я, ректор первого израильского Русского Литературного института (ух как громко!), открытого на моих костях, науку –литературоведение. Она – от лукавого!

Подыщу себе оправдание... Не маячили в отдаленье перед вами тюрьма да сума, не грозили вашим детишкам улыбчивым детским домом? Где вы, кстати, работали и знали все назубок?... А у вас не взрывались ли дети под южным небом? И вы не искали отца и сына среди оставшихся после теракта? Мы – искали. Теперь – сравняемся, – кандидат в президенты поставил уже гигантскую свечку в виде жилого московского дома, да и не одного. Вероятно, иногда не придумать умней, чем стать беженцем. А рукописи не горят, посмертно мы свидимся.

...В этой книжке-матрешке, мыльной опере для семейного чтения, вы найдете – на все лады: и рассказы, и повести, стихи, и пьески, и для детей! Что сохранилось при переездах пожарах. Первые мои русские книжки покупались по сто штук в час по рублю (базарный такой ценник) на Невском проспекте – Лестница,1987; Слух,1990. Без меня вышел Исход,1992. Избранное в 1995 – В Иерусалим и обратно. И снова в Санкт Петербурге – роман Иерусалимский рlayboy, 1998. (Я и теперь верна издательству А.Н.Житинского). Не считая сотен альманахов, журналов и всех иных публикаций. Эмиграция – это ль не слава? Еще какая! Членство в стольких Союзах писателей и даже ПЕН-клубах, сладкий чужбинный хлеб...Что, что органы прислали суровую бумагу: мол, правительство Нидерландов не считает важным открытие Русского института, а потому в течение трех недель предписано мне попрощаться?!

Просто нас – много.

Больше поэтов хороших и разных, соединяйтесь!

Но общаться удобнее напрямую. По электронной почте – volodimerova@xs4all.nl. Если успеем, дорогой мой читатель!

 

                                                                                                                            (Р-з был напечатан в книге 1999 года).