Диптих.

Из камерного.

 ПТИЦЫ НЕ ФАЛЬШИВЯТ

 

 

(26 июля 2005):

 

Цикл стихов А.Пичугину.

Алексей Пичугин, 20 лет строгого режима. Обвинение доказательств не предъявляло. - Грозит пожизненное заключение.

1.

простые радости - вода и хлеб -

простыли на ветру, а ты - окреп.

накрапывает дождик заводной:

конвой, поеживайся за спиной.

 

(эротики крыло и курослеп).

 

идут за мной, и пОступи земной -

налево, там где кровью день согрет.

 

ручное солнце мелкое твое

мелькнувшей кошки злое воронье.

 

2.

я пишу тебе из будущих больниц,

потому, что мы взаимно исковерканы.

не Ему же спрашивать у зеркала

то, что гуще

                    видно со страниц,

 

как зажатому цветку и мошке,

оторвавшим в спешке

                                     крылышки да ножки.

 

почему же ниц?:) когда острог

освещает все, что между строк

предначертано, твоя рука

вечно машет нам издалека.

 

вот я сумерками промокнУ

всех, идущих напролом ко дну.

 

перестукиваться нам с тобой дождем.

пытку выскажешь - и полегчает,

а страданье то, что означает,

что

      бессмертным был рожден.

 

3.

проломлен лед. ленив как лен, как плен,

не поднимался с девичьих колен,

не отводил мальчишеских ресниц,

к бруснике тянущихся со страниц

прилежных, безмятежных, кружевных, -

идет на вы с распутий окружных,

сторожевые прорези сверстав,

одергивает встречных за рукав:

свой суд объемней, и твоя вина

вполоборота тем себе страшна,

что лед проломлен, хлынул через край, -

а кровь из лунки свищет: всю вбирай, -

не выбирая смятых ягод, в рай.

 

4.

наедине с собою забываешь

словарь: аукаешься светом

и, перекрикиваясь молча с ветром,

уже толпе не подвываешь,

переводной через майдан,

когда отходит по задам

и возрождается из пепла:

толпа ослепла, - это голос дан.

 

5.

осторожно тронь струну дождя,

убегающую от тебя,

от захолонувшей, как душа,

пОступи карандаша.

вот и я боюсь: любовь и боль

не вмещаются в страну -

или камеру, на всех одну,

где пересекаемся с тобой.

 

6.

к богу обращаются чуть слышно,

как к себе. а душно от грозы.

 

как бы здесь чего-нибудь не вышло,

что оглядываются, грязны,

и предупреждают оперенье...

 

а наесться снегом озаренье!

а воды глотнуть невпроворот.

 

ветер звезд уже

                           не наметет.

принесет он ракушек и стекол,

а щека намокла сад цветет!

 

7.

эта формула отчаяния,

выведенная, как птенец, из воркованья,

из рукава высыпается слезами, камнями,

но одичанья не достигает:

                                            цели

не видно сквозь нас.

 

как в детстве, ели

испуганы стрельчато

                                   и, как звезды, прохладны в ладонях.

нет, не догонит! запятнанный солнцем и утром.

 

8.

вот лес кончается. нет, это я кончаюсь

тобой, как солнце - тучей и луною.

еще чуть-чуть пройдешь ли ты со мною

по лезвию, где истончаюсь

бумагой, влагой, запахом грибов?

любовь не здесь, отсюда звон оков

и сумеречных птиц тревожных,

бросающих из облаков

косые взгляды от лучей подкожных.

 

9.

освободиться? разве что от нас,

как вещь в себе, по солнцу грея руки,

облокотившись в полдень о разлуки.

а бог не выдаст, в смысле не продаст;

собака съест, но и она цепная,

и глОтка запрокинута сквозная

протяжной песней на луну,

вбирая музыку одну.

 

10.

пыльный луч клубящейся боли

принесет нам тебя обратно,

перекричавшего ветер,

саму эолову арфу,

тишиною рассветной.

 

и я всегда знаю, гдЕ ты,

потому что не изменилось

ничего, кроме нашего завтра

общего, эстафету

передающего -

 

чистыми твоими руками.

 

 

(29 июля 2005):

 

Цикл стихов С.Бахминой.

 

Светлана, мать двоих малолетних сыновей. - Полгода под стражей.

 

1.

никогда

               не говори никогда,

потому что глаза отражают небо

                                                        ответным огнем

потому, что, думая о нем,

                                            приводишь сюда

вас обоих, и весь мир вписывается в окоем

окнА и страницы.

                              странница так видна

на ладони воды

                          ( - листай имена).

 

в тебе дети твои

                            отобранные -

                                                   неподъемны и неотъемлемы:

 

так, чтоб видеть жизнь - смотрим в землю мы,

 

где по бледным венам сочится будущее -

нет, не лучшее, но долги отдающее.

 

первый снег умывает кровь, как в детстве,

                                                                         и, свежУя улыбку,

свяжет скрипку в оркестре с тобою, с матерью зыбку,

сдержит шаг проходящего

                                             и не поднявшего

                                                                         взора

вблизи общего нашего,

                                        нищего

                                                     колеса обзора. позора.

 

2.

чудо одиночества

                                  то пророчество,

                                                             которое для каждого сбудется.

там не отрекаются ни от отчества,

                                                           ни от тебя, дорогая пропажа,

выпавшая из улицы

                                  на полном угу,

чтобы теперь ты наша!

 

- пытка людьми.

                          дрожжевая ягода света.

                                                                  но там меня - нету.

возьми

            среди этой возни и кАзни

                                                        хоть стихи:

их берут из воздуха, но выше.

                                                      на вашей

половине душновато для взмаха крыльев,

холостых не набирающих оборотов.

 

знаешь, кто ты?

                          их чистое отражение.

вознесение. покалывание.

кара, но не всесожжение.

 

3.

хлеборезка дышит и глумится,

отражая в стенке наши лица,

пропечатанные кирпичом.

 

свет сочится в памяти лучом,

нету дома, чтобы измениться,

дабы быть, и чтобы не при чем.

 

подопрется дружески плечо.

исказится. - близко. горячо.

 

заходи на огонек луны,

справа от звезды - и от стены,

где воздушны мы - и стеснены.

 

4.

знаешь, почему нужно жить?..

вот и я не помню ответа.

но давай-ка с начала:

                                    лето,

перламутровое от пыли.

 

и утро чтоб мы не забыли

от боли, в стихие сна:

только там

                  цель ясна.

 

так на любое да

                           я знаю нет.

 

- но не ответ.

 

5.

так вшами день прошит,

неровной строчкой тел

прожит, и в тесноте, но не в обиде

не отойдет, но вытеснит, изыдет.

избудет свой невидимый предел:

 

вот по пятам идут. проникли. опрокинули.

вопят на недомысленном своем!

и в этом раскаленном имени

гляди, вместился окоем.

 

и вы вдвоем. и я тебя покину ли!

 

6.

алмазом срЕзали стекло

но тучей дождь заволокло

венозной и певучей, -

 

и над землей ползучей

аукнется светло.

 

и ты летишь над нами,

чтоб детские ладони,

истоптаны ногами,

не видели погони.

 

 

(29 июля 2005):

 

7.

 

дождь пахнет рыжей псиной

(повторяй, приближая прошлое к будущему),

где-то есть еще сладость печеного лука,

                                                                    воздушного снега

и детская слабость коленок, -

 

так унеси нас

в нечующее беду еще

и не вздрагивающее от звука плена и, с нею, нетлена

эго.

 

эхо твое

от стихии боли в стихие сна раздается толчками:

только стены запомнят

                                       этот сбитый и плачущий прикус

и тебя, упирающуюся кулачками, -

 

забери-ка с собой, выходя из свободы в свободу,

не камень за пазухой (память),

а - что ты никому не расскажешь:

 

для того и неволя,

чтоб стать самою собою.

 

8.

в голодовке, когда полетишь и светлеешь за облаком,

там, где деспот не стОит молочной слезЫ ребенка,

мы толпимся и машем руками около,

а все же в сторонке.

 

всухомятку

                   желтком зажевав обнаженное солнце и силясь

вымолвить, поперхнувшись лучами,

на кого ж оставляешь ты сивых да сирых

нас, у себя за плечами.

 

а все же похож

                          портрет этой смазанной улицы

дождик не смоет,

нет его,

да он сюда и не смотрит,

                                           и отвернется,

чтобы не помнить, как возвращалось ночами солнце,

словно узнице полегчает. 

 

9.

туман втянуть, по памяти дышать,

поеживаясь утром в духоте,

по капле жизнь цедить у изголовья,

но в каменном мешке не в пустоте:

сей вакуум пропитан кровью.

 

не думаю, что бог Его оставил

там на кресте.

                        но жажда исстрадаться

совместно, - не соборно, - вопреки...

 

не мухи, - муки, васильки...

не мысли черные, но души

бессмертные ведут наружу

заполонившего силки:

 

жизнь возвращается, не помня тупиков

и вековечных ноющих оков, -

 

когда тебя отпустят с подорожной,

то ты придешь, куда и я иду,

а в темноте бессильной и острожной

нет места ни стыду - и ни суду

 

на поводу.

 

10.

не было повода

обнять тебя, дорогая,

защитить от воздуха,

мальчишек сберечь бирюзовых, льняных, золотистых,

но пусто место ждет и остается чисто, -

дом сам к тебе прибегает.

 

ты ли не знаешь -

страх стирают улыбкой и тряпкой,

для него это крепкие вина,

и окажется лучшим временем

то, что из будущего сверху

                                              нам уже точно видно.

 

музыка лопнувшей батареи, перестукивающейся с вами, -

камерная оратория неизвестному политзэка

дождя, бьющего наверняка

в душу, как тишина кровавая, но рябиновая.

 

а горизонт подымается - с человеком,

из потемкинских деревень и задраенных люков,

поглотивших бездомных детей

и калек,

из водою подернутых глаз

курска

           и дымом - беслана, -

 

так, алексей и светлана,

михаил, платон и несть вам числа,

свободным, родным, окаянным!

 

захлебнувшимся горлом норд-оста

я спою с высоты подземного роста

эту родину, что всегда была

                                                с большой буквы, -

 

чтоб не покладали не головЫ, -

                                                      но рук вы.